Томми очнулся с тяжестью на шее и туманом в голове. Цепь холодным кольцом впивалась в кожу. Подвал пахнет сыростью и старой штукатуркой. Вчерашняя вечеринка обернулась ловушкой в чужом загородном доме.
Его поймал не какой-нибудь бандит, а с виду примерный семьянин. Спокойный, в аккуратных очках. "Перевоспитаю," — сказал он без злобы, почти с сожалением. Томми в ответ лишь выругался, дернул цепь. Его мир всегда строился на кулаках и наглости. Попытка вырваться закончилась синяком под глазом и крепким узлом.
Потом появились остальные. Жена с подносом еды, которую Томми сначала швырнул в стену. Девочка-подросток, молча оставившая на ступеньке книгу в потрепанном переплете. Он пинал дверь, кричал угрозы, плевался злостью. А они… отвечали тишиной. Или разговором о погоде. Или просто убирали разбитую тарелку.
Что-то начало меняться. Может, от скуки. Может, от того, что ярость натыкалась на мягкую, непробиваемую стену. Он стал замечать странные вещи. Как пахнет хлеб из печи. Как тикают часы в гостиной. Как тот самый глава семьи, его похититель, мог весь вечер чинить сломанный стул, напевая себе под нос.
Однажды Томми не стал рвать учебник, который ему принесли. Просто отложил в сторону. Потом машинально перелистнул страницу. Фразы, которые раньше вызывали лишь презрительную усмешку, теперь застревали в голове, обрастая неожиданными смыслами.
Он все еще мечтал о побеге. Но теперь эти мысли смешивались с другими. С вопросом, почему девочка принесла именно эту книгу. С неловким чувством, когда жена семьи спросила, не холодно ли ему в подвале. Мир, который когда-то был черно-белым и простым, расплылся в оттенках. Томми уже не понимал, играет ли он роль смирившегося, чтобы обмануть их, или что-то внутри и правда сломалось… и начало slowly, по камешку, собираться по-новому.
